У памяти нет границ, Книга к 75-летию Великой Победы Опции

[bsnural]

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ
ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
БЕЛИНСКОГО
ЕФИМА СЕМЁНОВИЧА

Понимал не напрасно –
В жизни надо спешить.
И готовился страстно
Он народу служить.

И учился прилежно,
И физически креп.
Совершенство безбрежно,
Коль живущий не слеп.

С расстоянья виднее,
Что подвластно уму.
И считал: где труднее,
Там и место ему.

Только школу закончил –
Вновь учиться пошёл.
В мыслях тоже упрочил:
Груз сражений тяжёл.

Стать решил командиром,
Враг Отчизну ж терзал.
Страх витая над миром,
В узел горе связал.

На тернистость не сетал,
Всем на помощь спеша.
А сокурсник поведал –
«Золотая душа».

Путь себе напророчил:
Отучиться и в бой.
Но училище кончил –
В полк попал запасной.

Чуть не год он крепился
И молил горизонт.
Наконец-то добился
Всё ж отправки на фронт.

Ведь сраженья не стихли,
Враг надеждами жил.
Трое братьев погибли,
Он за них мстить решил.

Время болью венчало,
Шёл войны третий год.
Получил под начало
Боевой разведвзвод.

И сказалась порода,
Знать, таким был рождён.
Ведь всего за полгода
Дважды был награждён.

Так трагично сложилось:
Ожил вражеский дзот.
Сам погибнет – свершилось –
Подчинённых спасёт.

Справедливо решенье:
Отдал жизнь за других.
И ушло представленье
К третьей, высшей из них.

Жизнь мелькнула кометой
Яркий свет не погас.
В год – отмечен Победой –
Был подписан Указ.

Мы то время примерим,
Подтвердим не греша,
Что сокурснику верим –
Золотая душа.

Николай Басов

[kusnez]

Военные воспоминания Михаила Александровича Шутого, переложенные в поэтическую форму его сыном Анатолием. Все детали событий, имена и фамилии действительны.


1
Вспоминаю снова годы,
Где я был, увы, не гость –
Огнедышащие своды
И земли горячей горсть…

И не верю, вспоминая,
Что такое быть могло.
Расскажу – уж ночь без сна я –
Сердце бы не подвело.

Может, это и не нужно, –
Сочинять уметь бы мне…
Трудно видеть то, как «дружно»,
Шутят в фильмах о войне,

Как играют в них отвагу…
Вот и взялся за бумагу.

2
А еще увидел фото –
Молодые… тех всё лет.
И в груди кольнуло что-то…
«Этот выжил. Этот нет…»

Я листал их прежде редко –
То да сё… и занят был…
Померанцев, Бондаренко…
Ты смотри-ка – не забыл!

И других я вспомнил тоже –
Получился бы рассказ.
Видно, время подытожить –
А кому еще из нас?!

Хоть написано и много,
Но о нас-то… нет и слога.

3
Не шумят, играя, дети.
Больше песни не слышны.
У подъездов же соседи
Собрались – дома тесны.

Ни в полголоса… – лишь шепот.
По дорогам ведь кругом
Слышен лязг и слышен топот.
Где-то гром. Или не гром…

Да и мы, хоть и не стары,
А душа оголена:
Полыхают не пожары –
На земле родной война!

Словно всюду бродит лихо,
Говорили тихо-тихо.

4
Только нет уже «далеко»:
Где-то бой, беда же тут.
Было небо синеоко…
В нем теперь смертельный гуд.

Левитан читает сводки –
Пульс подстроился под речь.
И пошли мы, одногодки
Победить иль в землю лечь.

В глубине души я верил,
Не убьют меня в бою –
До Берлина путь отмерил –
Фриц найдет там смерть свою.

Из глубинки – к дальней дали
Мы в историю шагали.

5
Вот, учебка за спиною.
Нам вручили доппаек.
Скоро встретимся с войною.
Слал дивизии восток,

И на поезд, что оттуда,
Посадили ночью нас.
Но с небес металла груда
Навалилась в тот же час!

От бомбежки врассыпную –
По команде, как могли!
Мы на землю ледяную
И дрожащую легли.

Кто-то съел паек в запале,
Чтоб продукты не пропали.

6
Прибыл я на место службы.
Те мы были «женихи»:
Отмороженные уши
Вспухли – будто лопухи!

Мне сказали: «Пусть награды
И раненья подождут:
Вас направили на склады –
Это тоже ратный труд».

На Вторую мировую
Мне попасть, и тут за дверь?!
«Ну а на передовую?
Если так, куда теперь?»

«Недостаток есть народа…
Будешь командиром взвода!»

7
Я в дивизии стрелковой,
Защищавшей Сталинград,
Славной армии Чуйкова!
И, конечно, очень рад!

Пополнением мы были
После зарева боев –
Где мы Паулюса били
Возле волжских берегов.

Полковушки – сила наша!
Два орудия – не смех!
Брянцев Коля, Гришин Саша –
Командиры пушек тех.

Хоть слаба у них защита,
Фрица угостим досыта!

8
Но сперва переодели –
От шинели до ушей.
Всё сожгли. Ведь, в самом деле,
Как избавиться от вшей?!

Мне сказали: «Ну, смелее –
Против нас с десяток стран!»
Командиром батареи
Яковлев был капитан.

Пусть морозы, дуют ветры… –
Наконец я стал служить!
Немцы были за сто метров…
Всё нормально – будем жить!

Всё вернем, хоть и не за год.
Наконец пойдем на запад!

9
Укрепились фрицы дальше
И стреляли с высоты.
За ночь в землю врылись наши,
Но минуты не просты.

Был тогда приказ комбата:
«Лейтенант, готовь-ка взвод –
Подавить те точки надо!»
С Брянцевым пошли вперед.

Только на переднем крае
Можно точки те засечь.
Мы по снегу, утопая,
Шли туда, огонь пресечь.

Подавили! Били в волю!
Только снайпер… ранил Колю.

10
По сугробам на шинели
Я к своим его тащил…
Снегопады и метели
Перетерпим – только б жил!

«Вот я и… отвоевался…
Покидаю свой расчет…»
Говорить я с ним старался:
«Повоюем мы еще!

Мы ж хотели – до Берлина!
Позабыл, наверно, друг!
Вот и наши… молодчина…
Вот они тебя берут…»

Только нету больше Коли –
Умер от потери крови.

11
Немцы кубарем летели,
Как подкошенный паук!
Зацепились лишь в апреле
За рекою Южный Буг.

Полк, преследуя фашиста,
Там – в низине – взял плацдарм –
Небольшой и узкий выступ,
Что ложился под удар

Вражеских орудий сверху.
Укрепиться чтобы, нам
По грязи, воде и снегу
Надо выйти к камышам!

Там лиман – весной болото –
Сыровато стало что-то…

12
Что ни выстрел – пушки тонут.
Да и мы уже в воде.
И кругом пехоты стоны.
Нет спасения нигде.

А вода всё прибывала –
Всем по пояс, и не сесть.
Суток пять лил дождь – немало.
В лодках нам давали есть.

С высоты стреляли фрицы,
Ночью от румын концерт.
То ль в аду мы, то ли снится…
Были бомбы на десерт.

Но не впали в исступленье:
Мы ж – начало наступленья!

13
«Где же наши генералы?» –
Не роптали, просто так…
Все промокли причиндалы.
«Где ж атака? Дали б знак!»

А пехота… будто черви –
Помирали в той грязи.
«Что ж вы делаете, черти?!
Что ж вы… Господи, спаси!»

Нас спасли – успели к сроку…
(Не забуду до сих пор.)
Наступленье было сбоку,
Мы – тактический маневр.

Получил за то я орден.
И курить стал в половодье.

14
В ночь с тридцатого апреля –
Перед Праздником труда –
Всё смешалось от метели!
Так… не видел никогда!

Украина! Кто б подумал?!
Мы на марше. Снег. Мороз.
Это хуже, чем под дуло!
Как я только ноги нёс?!

Будто бы в бою с погодой –
На переднем рубеже!
Шли мы с новобранцев ротой –
Были в летнем все уже…

Не на гибель, не на славу –
Их одели по уставу.

15
Утром вышли мы к поселку –
Все продрогли до костей.
В дом просились… Но без толку –
Нету места для гостей:

Переполнено селенье
Теми, кто пришел вперед.
Мы ж остались без спасенья –
Вьюгой бил весенний лед.

Новобранцы замерзали,
Не узнавшие войны.
Им не дали и медали…
Но ничьей тут нет вины.

Погибали у порога…
Такова войны дорога.

16
Как-то видел я (без шуток),
В кожаном стоял плаще
На пригорке маршал Жуков!
Грозный знак-то вообще.

Нас подняли по тревоге –
Ночью маршем на вокзал.
Все размытые дороги –
Ливень не переставал!

Подогнали эшелоны,
И на Белорусский фронт
С армией пошли вагоны!
Вот такой был поворот.

Как мечтали! Хоть и длинна…
Та дорога до Берлина!

17
Были степи Украины…
И за несколько часов
Как богатыри былины –
Мы уже среди лесов!

А в лесах – тут всё другое –
Наступать иначе тут.
Это трудности, не горе –
Нам уроки вновь дают.

Снова вспомнилась учебка…
Как давно – год с небольшим.
Мы оглядывались редко:
На войне таков режим.

На войне такая ноша.
Что же дальше? Дальше Польша!

18
Там восстание Варшавы!
Им помочь – священный долг!
Или сгинут все без славы.
И направили наш полк.

Нагрузив себя оружьем,
Шли в огня пучину, в ад.
Что же, было то не нужно?!
Отвечай нам, польский брат?!

Нынче многое забыто.
Так и думать не могли!
Поле взрыто! Небо вскрыто!
Мы же будто в бездну шли!

Неужель так было где-то?!
Даже сам не верю в это.

19
Тут стезя непроходима!
По земле ли мы идем?
По клубам огня и дыма!
Алой ночью? Бурым днем?

Почему исчезла робость…
Будто нет уже меня.
Впереди разверзлась пропасть
Из кипящего огня!

Насмерть – рано! Выжить – поздно!
И зовется это – бой!
Это крепость – город Познань.
Это чудо – я живой!

Поспевать чтоб за бросками,
Пушки мы несли руками.

20
Шла уже война в подвалах,
И на улицах бои…
С ротою солдат усталых
За забором в дом вошли,

Заняли подвал и первый
В этом здании этаж.
К ночи притупились нервы,
Так и вышел промах наш…

Раненых – в подвале – фрицев
С медсестрою мы нашли,
Но, сглупив, как говорится,
Этажи все не прошли.

Немцы прятались над нами,
Во дворе был дот с врагами!

21
Прояснились утром факты:
Дот по окнам, в дверь стрелял,
Пули сверху и гранаты…
И загнали нас в подвал!

Рация одна заглохла,
Но вторая всё ж была.
Нам не выйти. Дело плохо.
Надо их спалить дотла!

Вызвали огонь орудий
На себя – на этот дом.
Так-то лучше – будь что будет,
И посмотрим, что потом.

Залп! Другой! Когда же грохот,
Прочь мы слышим немцев топот.

22
План возник договориться
Нам о паузах в стрельбе –
После залпа изловчиться
И довериться судьбе:

По два, по три до забора
Надо выполнить бросок,
И шесть метров – так же скоро –
По асфальту кувырок,

Пересекши ту дорогу,
Сразу прыгать под откос…
И ты спасся, слава Богу! –
Можно встать во весь свой рост!

Всё за краткий промежуток…
Стал для многих кросс тот жуток.

23
«Вот и нам вести подсчеты –
Между залпами – секунд, –
Мне тогда сказал комроты. –
Становись со мною тут».

Но кому бросаться раньше,
Не сказал он. Как же быть?!
Промежуток – время наше!
(Кто же трусом хочет слыть?!)

Мы стоим – ладони потны…
Из оружья – пистолет.
«Ну, давай!» – шепнул мне ротный.
Я шагнул! На смерть? Иль нет?

Будто кошка, прыгнул ловко –
Приоткрылась мышеловка.

24
Труп один… другой навстречу –
Не смогли, не прорвались…
Сам с собой веду я речи:
«Подожди! Не торопись».

Осмотрелся – всё затихло.
Говорю себе: «Пора!»
До ограды… дальше… лихо!
Смерть меня не догнала!

Возвращаюсь в батарею.
«Как там ротный?..» – мысль скребёт.
(Но узнать я не сумею –
Забегая наперед.)

Может, выжил в лапе вражьей…
Хорошо бы… очень даже.

25
Как-то ночью батарея
Отделилась от полка –
Завернули чуть правее
И, разобрались пока,

Ясно видим: заплутали.
А потом раздался гуд –
Встали тихо за кустами.
Что там? Танки же идут!

Шла колонна – сердцу больно.
Нас не видно им – темно.
А у нас нет бронебойных!
Лишь осколочных полно.

Пропустили немцев рядом –
Что же, если нет снарядов.

26
(Мы потом уже узнали,
Танки, что прошли кусты,
Опасались встречи с нами:
Тоже были ведь пусты.)

Утром вышли на поселок.
Видим – немцы там кругом!
Пушек разворот не долог –
И по ним огнём! Огнём!

Те решили, наступленье
Наших сил передовых –
И давай!.. У нас сомненье,
Что останемся в живых.

Но наш полк ударил сзади!
Мы же были в авангарде!

27
Посылал домой портреты
Всех друзей я боевых.
Хоть часы покоя редки,
Рисовать хватало их.

Кстати, младший брат мой Костя
Захотел служить со мной,
Только в армию – не в гости,
Даже если заводной,

Недостаточно желанья.
Он и Сталину писал.
Но прошел всё ж испытанье –
Тоже он повоевал

С пулеметом. Был он смелым
И домой вернулся целым!

28
Всех война берет на мушку,
Проверяя нашу твердь.
Полную дает нам кружку,
В кружке – дружба, жизнь и смерть…

Здесь ведь всякое бывало:
И герои, и глупцы…
Было подвигов немало,
Были тут и подлецы.

Были те, что смерти рады,
Не своей – однополчан,
И снимали с них награды.
В них солдата ни на гран!

И у нас был в этом роде,
Но его убило вроде.

29
Даже если тут затишье,
Осторожность (хоть и смел)
Никогда не будет лишней:
Снайпер взял нас на прицел.

Он обстреливает метко
Часть дороги возле нас,
Но пройти с десяток метров –
И его не видит глаз.

Пересечь дорогу хочет
Наш боец и тут идет,
Понадеявшись – проскочит…
Снайпер этого и ждет!

Нескольких «охотник» адский
Уложил так… По-дурацки.

30
А еще стреляют метко
По блестящим орденам.
К ним чехлы бывают редко,
Да и лень их делать нам.

Это сильно участилось
Вот сейчас – к концу войны,
Мы ж прошли, что и не снилось –
Большинство награждены.

Уж мечтаем: «Буду целым,
Покажу все ордена…»
А они на них прицелом…
Чтоб мечту взяла война!

Там, где подвиги блестели,
Для врага всегда лишь цели.

31
Вспомнил я вчера тачанки,
Про Чапаева кино:
Вышли на дорогу танки –
Трусить не пристало, но…

Выскочила батарея
Чья-то – им наперерез,
Развернулись побыстрее:
Знали, времени в обрез!

Думали, по-залихватски
Вдарят – и подбиты все.
Но могилой стало братской
Это место на шоссе.

С лошадьми… расчеты… в клочья!
Не заснул вчера я ночью.

32
Верю, не убьют. Но муки…
Если плен… Судьба лиха!
А у нас пошли тут слухи,
Немцы ищут языка.

Возвращаюсь по траншее
Ночью… Кто-то хвать шинель!
Даже пульс забился в шее
Пот холодный – неужель?!

Буду драться! Чуть пригнулся,
Напрягаю мышцы рук…
Потихоньку оглянулся…
То ж из проволоки крюк!

Этот страх – сейчас потеха,
Мне же было не до смеха.

33
Что страшней всего в бомбежке?
Быть открытым поля средь!
Зарываешься хоть ложкой,
Чтобы в небо не смотреть.

Ведь, когда открыты выси,
Дух моторами свербя,
Не избавиться от мысли:
Бомбы точно на тебя!

Закрываешься брезентом
И, не видя эту жуть,
Будто спрятался. На этом
Можно даже и заснуть.

Как не тяжки те минуты,
Привыкаешь ко всему ты.

34
Но однажды: взрывы всюду –
Не поднять мне и лица!
Ни ножа – копать чем буду?!
«Выручай!» – просил бойца…

Впереди его увидел,
Только из последних сил
Сам копал он – что тут выйдет…
Землю ложкой я скоблил.

Мы по-разному, но оба
Зарывались как могли.
На него попала бомба
И развеяла в пыли.

Был он, может, лучше, выше…
Но такой вот случай вышел.

35
Перешли мы реку Одер!
На плацдарме – скоро в бой.
Загудели неба своды –
Взорвался кругом покой!

Тучи залпами разрыты!
Зареву не видно дна!
Пушки две мои открыты…
И замолкла вдруг одна.

Подбежал я – страшно очень:
Весь расчет мой, как уснул…
Тот… другой… а вот наводчик…
Мертвым он к стволу прильнул.

Только пушка та лупила,
Миг один – расчет убило.

36
Как же горько, смертью ранней…
Этим взрывом по всему…
Но один, смотрю я, ранен!
И теперь быстрей к нему!

Я собачею упряжку
Разыскал – кладу его…
Но другой вот, ранен тяжко!
Увезут лишь одного.

Попросил сойти тихонько
И другого уложил.
Что поделать? Надо. Только…
Верю, этот будет жив.

Больно, жалко… Ну, а вы бы?
На войне всё время выбор.

37
Разлился свирепый грохот,
Что не слышно разговор!
Черный дым и видно плохо –
Разве только что в упор!

И пошла вперед пехота!
В бой ревущею волной!
Жарковато стало что-то…
Обороны две долой!

Третья линия! Задержка.
Пушки залпами ревут!
Позарез нужна поддержка:
Танки, вкопанные, тут!

Закрывай-ка крепче уши:
Выдвигаются катюши!

38
Только карты устарели:
Что относится к тылам?
И катюши все «запели»,
Но ударили по нам!

Будто ад ворваться хочет,
И дрожат земли пласты!
Всё горит, и всё грохочет!
Где укрыться от беды?!

Море огненное дышит –
Не найти и островка…
«Мы же наши! Это мы же…»
Наших поступь нелегка!

Разобравшись в той напасти,
Устремились дальше части.

39
Переменна обстановка
При движении атак –
Переносим пушки ловко –
На другой, на этот фланг!

Наше место – быть с пехотой
И поддерживать огнем.
«Бог войны» стоит за ротой –
Руки – залпы, голос – гром!

Разрушая укрепленья,
Создавая нашим брешь,
Вновь и вновь без промедленья,
Батарея, немцев режь!

Средство от рейхстага рака
Есть всего одно – атака!

40
А потом уж, как затменье,
Ставящее жирный крест:
Впереди стоит полк мщенья
Женщин – вдов, сестер, невест!

Нашим женам только снится
Счастье, что враги сожгли!
«У войны другие лица!»
«Как посмели, как могли?!»

Мы пошли остервенело,
И никто не уцелел.
Может, это и не дело,
Только наших кто жалел?!

Медсестре лишь неубитой
Комполка наш стал защитой.

41
Поздно вечером присели –
В саже, копоти, пыли…
Сутки целые не ели –
Завтрак нам не подвезли.

Мы голодными за пушки
Встали, а теперь сосёт…
Вот и старшина Павлушкин –
Сразу ужин нам везет.

Не в обиде – все мы грешны.
Понимает он и сам.
А за ужином, конечно,
Можно спирта сорок грамм.

О спиртном твердят другое…
Нет, вранье – лишь после боя!

42
Пушки мы установили
На окраине села.
Артналеты тяжко взвыли –
Нехорошие дела.

Шквал от края и до края –
«Бог» чужой пустился в раж.
Наши вырыли в сарае,
Что поблизости, блиндаж.

Из биноклей наблюдали
За позицией врага,
В нем конец налетов ждали –
Передышка дорога.

Претерпели б эти тучи…
Если б не печальный случай.

43
Только прибыл поутру к нам
Батальонный комиссар,
Ухнул залп за политруком –
Начался кромешный жар!

Тот – в сарай! Застрял в проёме! –
Габариты таковы.
Мы снаружи – вот так номер.
Не сберечь нам головы!

Я на землю тут же рухнул.
Взрыв затмил нам белый свет!
Ногу чувствую и руку…
Пятка есть иль пятки нет?

Двое раненых нас было.
А двоих в тот миг убило.

44
Аушев погиб – комвзвода.
Прибыл только лишь вчера.
Жил, мечтал, «не зная брода»,
А дожил лишь до утра.

Я же ранен и контужен,
В госпиталь направлен – в тыл.
Только мне покой не нужен!
Я на койке что забыл?!

Перевязанный бинтами
И с осколком в голове
Я в строю! Я снова с вами –
Батареи во главе!

Всех обрадовало это,
Что сбежал из лазарета!

45
Покидая ту деревню,
Шли за танками вперед,
В наступленье! Тут уж, верю,
До Зееловских высот!

Началась артподготовка –
Мощно, с самого утра!
Дальше – наша заготовка:
Режут тьму прожектора.

Нашим – в спину, немцам – в лица…
Но смешались вскоре все.
Непривычно эдак биться:
Где свои? А немцы где?

Тысячи отдались бою!
Многих он унес с собою.

46
Бой на улице, и точка
Огневая за углом –
Бьет по нашей части точно,
Поливает путь огнем.

Командир же возбуждённый
Мне тогда дает приказ:
«Выкати-ка пушки в зоны
И ударь им промеж глаз!»

Сам удерживает танки,
Что пришли подмогой в полк.
Тут не обойдешься ранкой!
И смолчать я уж не мог:

«Это Вам виднее, может…
Но моих же всех положит!»

47
«Выкачу я батарею,
И не выживет никто!
Танки ж есть! Я не сумею…
Гибнуть просто так почто?!»

«Не понятен смысл приказа?!
Я не слышу “есть” в ответ!
Ах, юнец, ты! Ах, зараза!»
И рука – за пистолет!

Только я схватил быстрее
Пистолет свой! Тот застыл.
Мы стоим, краснеют шеи…
И тогда он отступил.

Танком взорван дзот, однако,
И продолжилась атака!

48
Наступаем чуть южнее,
Режем город будто блин –
До Рейхстага! Ну ж, смелее!
Наступаем на Берлин!

Видим брошенную пушку
И снарядов к ней не счесть.
Прихватили ту «игрушку»,
Ведь затвор к ней тоже есть!

Рядышком лежал – на травке
(Отступали впопыхах –
Под огнем, наверно, в давке).
Из нее по немцам… Жжах!

Коль! Тут и твоя отвага!
Ведь дошли мы до Рейхстага!

49
У меня верхом неладно,
Лошадь мне не в добрый час.
То одна пошла вдруг задом,
И машина сбила нас.

А другая, знать, слепая,
Лбом ударила о столб!
Но не то я вспоминаю…
Боль войны поведать чтоб.

…Части двигались устало.
Взрывов на земле круги…
У дороги там стояла
Лошадь без одной ноги.

Что-то я забыл дорогой,
Но не лошади безногой.

50
Встреча армий предстояла –
Наших сил и США,
Мы ударили невяло!
Артналетом! Не со зла.

Чтоб узнали, кто тут главный –
В этом логове – сполна!
Роль у нас не будет равной,
Если плата не равна!

Извинились, мол, досада
По ошибке, то да сё…
Для политики так надо,
Да и мы не знаем всё.

(Ведь они аж в сорок пятом
В нас пустить хотели Атом!)

51
Комполка восьмого мая
Праздничный дает банкет,
Офицеров приглашая.
Я пошел на тот обед.

Подходящий зал сыскали
В помещенье войск СС.
Всё, что требуется, дали:
Блюда всякие, нарез…

На четыре человека
Все накрытые столы.
И пришли герои века –
Победители войны!

Только в этом тоже сложность –
Есть для случая возможность…

52
«Безоружными»? Куда там!
На войне закон таков.
Кто с гранатой, с автоматом…
Все с оружьем – «до зубов»!

По два, по три пистолета
(Только ж были под огнем).
Надо ведь учесть и это,
Чтобы всё чин чинарём!

Офицеров пару рослых
Отобрали наблюдать
За порядком – им уж тосты
Надлежало пропускать.

Но банкет без происшествий –
Слишком много было бедствий…

53
Нет, никто не веселится,
Не смеется, не поет.
И суровые всё лица…
Пред глазами бой встает…

Вспоминают недоживших
Закадычных всех друзей –
Лишь вчера еще шутивших,
Ждавших этих светлых дней…

Есть и те, кто тихо плачет
Здесь за праздничным столом.
И не может быть иначе:
Боль в глазах, а в горле ком…

Я ведь тоже вспоминаю
Тех, что видел… тех, что знаю…

54
Ком. разведки был Буянов.
В медсанчасть его вели –
В голове зияла рана…
Но спасти там не смогли.

Наденька – телефонистка…
Мина шею посекла.
(Знать, плохой была зачистка
Во дворе, куда вошла…)

Яковлев поднял на руки…
Только как ее спасти…
Кровь хлестала… И без муки
Ей пришлось от нас уйти.

Коля Брянцев… Сердцу вторя,
Будто вновь со смертью спорю.

55
Пуля глупая шальная –
От нее лишь слышен свист.
Померанцева такая… –
Был у нас геодезист.

Бондаренко вёз снаряды –
Взрыв пришелся в передок.
Мы захоронить бы рады…
Но никто найти не смог

В этом ужасе едином
Ничего… под гальки скрип…
Лишь по мордам лошадиным
Поняли, что он погиб.

Аушев… Как будто не был –
В Альт-Тухебанд выло небо.

56
Шутов шел из окруженья
В снегопад… Был труден путь.
Но дала своё решенье
Разрывная пуля – в грудь.

В Познани Борис Ахматов –
Весельчак был, наш парторг –
Ранен… В белую палату
Не успели наши. Смолк…

А Шульга – охота выть мне…
Мина… (Не берет и хмель.)
Он просил: «Перевяжите…»
Но в куски его шинель.

С кем пришлось мне жить и драться,
Всех я помню. Помню, братцы!

57
Было принято решенье
Части маршами менять:
«Для создания движенья» –
Что еще там? Не понять.

Мы готовились к параду
Трёх союзных – трёх «Восьмых»
Армий! И часами кряду
На ученьях строевых

Отрабатывали в касках
(Что не брали даже в бой), –
Витязи как будто в сказках, –
Шаг чеканный строевой!

Стран «союз» не ведал лада,
Так что не было парада.

58
Послужив еще немного,
Демобилизован я.
Снова в поезде – дорога…
Но в родные уж края!

Прошагал я пол-Европы
(С плоскостопием своим).
Эти огненные тропы
И не снились бы другим!

Вот приеду я на Волгу…
И войду тихонько в дом…
Праздновать мы будем долго!
Погуляем всем селом!

Расскажу о нашей доле…
Вспомню о сержанте Коле…

59
Я со многими списался.
Мирным письмам всякий рад!
Но никто не отозвался,
Польшей кто спешил назад.

Как один, они пропали –
Необъявленный урон –
Мы же помним! Мы ж их знали!
Сгинул целый эшелон!

Меж собою мы решили:
Нац.отряды в лес, в тупик
Заманили, окружили,
Расстреляли наших вмиг!

И сейчас жива та злоба –
Доведет их всех до гроба!

60
Нет уже меня на свете –
Я Оттуда… говорю.
Я прошу вас, внуки, дети…
Посмотрите на зарю!

Неужели солнцу снова
Пробиваться через дым?!
И лишаться снова крова?!
Снова гибнуть молодым?!

Но теперь еще серьезней!
К вам кричу я, дети стран,
Что уже дошли до розни…
Иль готовят новый план…

Пусть и ход часов запущен…
Я прошу вас!!! Боже Сущий!



Лето–2009 (мемуары М.А. Шутого)
Май–июнь 2017 (переложение А.М. Шутого)
https://stihi.ru/2021/08/09/3700
https://rutube.ru/video/29ac3c2f28565938ea4549cc88978edf/

[bsnural]

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ
СЕМЬИ ИГНАТОВЫХ

Была ответственной семья,
По совести и чести жили.
Не дрогнули их сыновья,
Сражаясь, подвиг совершили.

Война. Нарушен договор.
И топчет враг родную землю.
Пока не в силах дать отпор,
Беда пришла в любую семью.

Звучал и над Кубанью клик:
«Все на борьбу!» - зов актуален.
Отряд числом был невелик –
Образованьем уникален.

Война – тяжёлая страда.
Приказы пишут без дебатов.
Отрядом созданным тогда
Командовал сам Пётр Игнатов.

Разить врага он сети плёл
С настойчивостью христианской.
Военный опыт приобрёл
Он в Октябре и на гражданской.

Как нанести ему урон –
У партизан задачи схожи.
А тот везде, со всех сторон,
И к партизанам зол до дрожи.

Пощады от него не жди
И нам щадить его негоже.
Для нас Победа впереди,
А для него – могилы ложе.

Чтоб жертвою подчас не стать,
Отряд с врагом играет в прятки.
Тот был не в силах разгадать
Замысловатые загадки.

И потому вот результат:
Потери несоизмеримы.
Триумф достойный и наград –
Заслужены, неоспоримы.

Да, это был большой успех.
Потери вражьи вдохновляли:
Отряд – всего 5 человек,
Те ж восемь тысяч потеряли.

А сколько взорвано мостов,
Не получил фронт нужных танков,
И под откосах поездов
Людей несчётно всяких рангов.

Какой резон держать пари,
И временем монументален:
С каких высот не посмотри –
Отряд был просто уникален.

События в умах держа,
Успех, все понимали, зыбок.
И операции верша,
Старались избегать ошибок.

Отряд имел приоритет,
С другими план согласовали,
И минный университет
На базе организовали.

Планированье перспектив
Сложнее, чем писать былину.
Использовали супротив
И вражескую дисциплину.

Большие не вели бои,
Другую тактику внедряли.
И операции свои
Они почти не повторяли.

А братья, словно два птенца,
Одной тропой всегда спешили.
И так, не потеряв лица,
Они свой подвиг совершили.

Кто духом истинно силён,
Того и смерть страшит едва ли.
И шедший к фронту эшелон
Ценою жизни подорвали…

Отец, боль острую тая,
Как по сердечному приказу,
То, что погибли сыновья,
Их матери сказал не сразу.

Мне, автору, не быть судьёй.
Тому видней, в ком боль во взгляде.
А воевали всей семьёй –
Жена была врачом в отряде.

Героев в новый век верну.
Не я, народы так решили:
Все, кто погибли за страну,
Своё бессмертье заслужили!

Николай Басов


P.S.
Петр Карпович Игнатов, «Батя» (10.10.1894 - сентябрь 1984)
Евгений Петрович Игнатов (20.08.1915-10.10.1942), Герой Советского Союза
Гений (Геннадий) Петрович Игнатов (20.03.1925-10.10.1942), Герой Советского Союза

[bsnural]

Светлой памяти
КРЫЛОВИЧА
Фёдора Андреевича

«Понюхал порох на Хасане,
А Халхин-Гол меня крестил.
Ведь там на прочность испытанье
Состав командный проходил.

И довелось на финской тоже
Стыть в бело-голубых снегах.
Там под прицелом, словно в ложе,
Одолевать учился страх.

И стало ясно для полсвета,
Что дорогой была цена.
Нет, нелегко далась нам эта
Незнаменитая война.

Но уцелел, домой вернулся.
Мир как земная благодать.
А коль огня боев коснулся –
О будущем легко гадать.

Ведь шли в то время разговоры,
Кто будет следующий враг.
И в душах бушевали споры,
Когда решит он сделать шаг.

Чуть больше года ожидали.
И вот он грянул, гром войны.
Мы мощь врага не разгадали,
И чувство мучило вины.

Я тоже был в военкомате,
Но военком мне отказал.
Знал: при любом в стране набате
Призыву враз не подлежал.

Пришлось мне временно смириться.
И побежали день за днём.
Не так уж много дней продлится –
И немцы в городе моём.

Стране готовил враг бездолье,
Уже победы мёд вкушал.
Я помогал создать подполье,
Связь с партизанами держал.

Нет, не уйти нам от судьбины,
Заведено так жизнь прожить.
От них я получил две мины,
Чтобы свой подвиг совершить.

Вредить врагу звала держава,
Призыв мне душу возбудил.
В начале и в конце состава
Я эти мины закрепил.

Мной ненависть к врагу владела,
Цените так поступок мой.
Рвались снаряды, всё горело,
Полсуток длился ад земной.

Такого враг не ждал урона –
В тылу потери понесли.
Его четыре эшелона
До фронта так и не дошли.

Что ж, в сумерках все волки серы,
Зато период светлых грёз.
Горели «тигры» и «пантеры»,
Обидно было им до слёз.

Диверсия одна из крупных
За всю великую войну.
Но нет здесь замыслов преступных –
Спасали мы свою страну.

Грел станцию смертельный холод,
Другого не было пути.
И мне пришлось покинуть город
И к партизанам в лес уйти.

Отряд не изнывал от скуки,
Задачи сложные решал.
По правилам своей науки
И я работу продолжал.

Нет, не один, а с группой целой,
Диверсий гул не утихал.
Отряд работою умелой
Как мог, так фронту помогал.

Я не питал больших иллюзий
С врагом сражаясь уцелеть,
Что груз ранений и контузий
После войны будет довлеть.

Война трагичностью богата,
Беду непросто превозмочь.
Я потерял сестру и брата,
А также и жену, и дочь.

Признаться самому не стыдно,
Я в этом твердо убеждён:
Да, было мне весьма обидно –
За подвиг не был награждён.

Но может мнение сложиться –
Поставить мину мог любой.
Непросто было мне решиться:
Врага охранник – не слепой».

Не все тогда горели рвеньем
Его достойно наградить.
Хочу своим стихотвореньем
Я горечь раны подсластить.

P.S.
Война кончалась, взят уже рейхстаг,
«Победа!» во весь голос нам трубили.
И взрыв во многих наградных листах,
Но на него оформить лист забыли...

Николай Басов

[bsnural]

Светлой памяти
Героя Советского Союза
Гуртьева Леонтия Николаевича

Военный опыт – с первой мировой,
В гражданскую продолжил обученье.
В дни мирные науки фронтовой
Учил других выигрывать сраженья.

Все карты в руки нынче нам даны.
Войны начало – он в тылу глубоком.
Как продвигались немцы вглубь страны,
И для него являлось также шоком.

Училище, что Гуртьев возглавлял,
Готовило надёжных командиров.
Активность в своей службе проявлял
И приглашал к себе подчас кумиров,

Чтоб поделились опытом своим –
Они от ран в госпиталях лечились.
Душевно был истерзан и томим:
Успехом немцы на весь мир кичились.

И подчинённых в пекло посылал,
Чтоб воздухом сражений подышали.
Дивизию спеша формировал –
На фронте новых поступлений ждали.

Успех врага всё больше волновал,
Был нашим отступленьем озадачен.
Дивизией, что сам сформировал,
Командовать Генштабом был назначен.

Шёл август месяц, год сорок второй.
За Сталинград сраженье разгоралось.
В боях под Котлубанью наш герой –
Его крещенье там и состоялось.

Позднее – переброска в Сталинград,
За каждый метр земли там шло сраженье.
Финал известен – нанесли подряд
Врагу очередное пораженье.

Командующий армией Чуйков
Озвучил своё собственное мненье:
«Мой вывод однозначен и таков –
Дивизия достойна награжденья».

Потом ещё шли жаркие бои,
Дивизия позиций не сдавала.
И в Курской битве действия свои
Достойно прежней славы показала.

Никто не волен над своей судьбой,
И Гуртьеву как выбор ниспослала:
Пришлось ему пожертвовать собой,
Спасая жизнь другого генерала.

Он верность делу честью доказал,
И автору понятно без дебатов.
А наградной лист лично подписал
Как раз спасённый генерал Горбатов.

И награждая Золотой Звездой,
Президиум Верховного Совета
Учитывал: кто жертвует собой,
Тому одно приемлемо – Победа.

Николай Басов